Смерть головного мозга патанатомия

Смерть головного мозга патанатомия

смерть мозг анэнцефал

Итак, в ХХ веке прежнее нерушимое событие смерти превратилось в частично обратимый процесс. Соответственно, медицинские, правовые критерии процесса смерти все больше становятся точкой пересечения (зачастую противоположных) целей и задач различных социальных групп.

Успехи трансплантологии требуют все большее количество жизненно важных органов, а, значит, необходимо постоянно отыскивать новые источники, и, тот же самый критерий смерти мозга постоянно изменяется, и все новые группы неизлечимо больных людей попадают под новые критерии смерти человека, т.е. могут быть отключены от систем искусственной поддержки жизнедеятельности.

Так, например, и появился такой критерий как «смерть коры головного мозга». Перенос акцента в констатации смерти со всего мозга на функционирование коры головного мозга, т.е. отсутствие признаков сознания для констатации «социальной смерти» человека действительно подводит радикальную черту под вековыми представлениями, спорами о сущности смерти. Анатомическим субстратом сознания является кора головного мозга — именно благодаря коре, мы и являемся людьми, т.е. обладаем сознанием, способны мыслить, общаться, ставить себе задачи, и, значит, некроз (смерть) коры может служить надежным основанием для констатации смерти человека как сознательного существа, Homo sapiens. Таким образом, необратимая смерть сознания на уровне анатомо-физиологических структур коры головного мозга, — критерий «смерть коры головного мозга» — может разрешить проблемы острейшего дефицита органов. Так и появился новый критерий смерти человека. Однако этот критерий открывает для медицины и общества очень опасный, скользкий путь (slippery slope ) — необратимая утрата сознания является синдромом пациентов в пассивном вегетативном состоянии, которые месяцами, а то и годами находятся в палатах интенсивной терапии, а абсолютная невозможность сознательной деятельности является признаком анэнцефалии.

Анэнцефал — ребенок с врожденной аномалией, — у него нет коры головного мозга. В остальном, такой новорожденный ведет себя так же, как и обычный младенец, — он даже чихает и улыбается. Такие новорожденные нежизнеспособны, во всяком случае, даже при интенсивной искусственной поддержке, они очень скоро погибают. Их рождается не так уж и мало — два три на тысячу. Но вот диллема, которую поставили перед современной этикой детские врачи, оказалась действительно трудно разрешимой. Можно ли относиться к ним так же, как мы относимся к полноценным младенцам, даже с серьезными дефектами, но с сохраненной психикой, сознанием? Можно ли, не дожидаясь их естественной (биологической) смерти, признать анэнцефалов своего рода «социально мертвыми» людьми, т.е. так же, как и в случае с обычной «смертью мозга», изъять жизненно необходимые органы для нужд таких же неизлечимо больных детей, которые страдают, например, врожденными пороками сердца, и неминуемо погибнут без трансплантации чужого, но здорового органа. Ведь, в отличие от анэнцефала, они могут не только чихать, улыбаться, но и реагировать на окружающее и окружающих и осознанно действовать как человеческие существа.

Анатомическим субстратом сознания человека является кора головного мозга, но именно коры нет у анэнцефалов. И, если человек есть существо, прежде всего разумное, сознательное, то отсутствие коры, иными словами, возможности сознательной психической жизни, может служить критерием для констатации «социальной смерти», т.е. оправданием современного жертвоприношения на алтарь здоровья другого человека. А значит, и давать законное право поступать по отношению к новорожденным анэнцефалам так же, как в отдельных странах поступают по отношению к неизлечимо больным. И, если США до сих пор не могут сделать этот шаг, то такая практика — использовать внутренние органы ананцефалов для трансплантации уже существует в Германии и Италии.

Опасность нового критерия проявляется не только в отношении к детям с серьезными врожденными дефектами развития, но и в отношении к больным в пассивном вегетативном состоянии (ПВС), т.е. к тем, кто «ведет» растительный образ жизни на больничных койках. Тема эта достаточно обширна и опасна, — появление концепции «смерти коры мозга» это не только теоретические споры профессионалов, но и конкретные действия, например, в медицинском центре при университете Питтсбурга. Печально известные «питтсбургский протокол» до сих пор является одним из самых серьезных аргументов против использования критерия «социальной смерти», «смерти коры головного мозга» на практике.

Получая разрешение от родственников на использование органов тяжело больного пациента после его смерти, специальная бригада врачей немедленно доставляет больного, все еще подключенного к системам искусственной поддержки в специальную операционную, и затем отключает все поддерживающую жизнедеятельность аппаратуру. Через некоторое время наступает остановка сердца, и соответственно дыхания. Врачи строго отмеряют положенные две минуты после остановки пульса и немедленно приглашают команду трансплантологов, которая находится в соседнем блоке — протокол запрещает трансплантологу, т.е. лицу, заинтересованному в получении органов, находится рядом с обычным врачом в момент констатации смерти, дабы исключить малейшую возможность преднамеренной констатации смерти. И уже трансплантологи немедленно извлекают из остывающего тела так необходимые для других неизлечимо больных жизненно важные органы.



Источник: vuzlit.ru


Добавить комментарий